azb1958 (azb1958) wrote,
azb1958
azb1958

Резолюция Троцкого

...странно думать что теперь, после смерти М., я остался чуть ли не последним человеком на свете, который хорошо помнит его отца. Он прожил необычную жизнь, из которой до меня отрывками дошли лишь несколько эпизодов, и жаль, если и они сгинут в никуда.

Изольд был красивый высокий старик, с густыми белоснежными волосами, с очень прямой спиной. Сколько я помню, он всегда был в костюме, часто - со скрипичным футляром, и к его виду лучше всего подходило слово "благородный". Он был очень обаятельный человек, всеми любимый; но еще я помню из подслушанных в детстве разговоров взрослых, что даже близкие люди его осуждали: он никогда нигде не работал и семья жила в большой бедности. На вопрос о его занятиях говорили неопределенно: "литературная деятельность, на скрипке играет." Только несколько лет назад, разговаривая с М., я узнал подробности его жизни, которые многое прояснили.

Izold1


Никто уже не узнает, кому в конце 19го века, в еврейской семье в Николаеве, пришла в голову мысль назвать мальчика этим странным именем - Изольд. Даже и женское имя Изольда никогда не было популярным, а уж с мужской его формой никто больше не сталкивался. Сам он шутил, что все остальные имена в семье уже были разобраны. Он был последним, 16-м ребенком; выжила, правда, только половина.

Родители были не бедные, но прелести жизни в черте оседлости он испытал. Сохранилась история его поступления в первый класс гимназии. Еврейскому мальчику надо было получить две пятерки на приемных экзаменах, и реально это был конкурс кошельков родителей. В первый год он получил пятерку по арифметике, по русскому - четверка. На следующий год - по русскому пятерка, по арифметике четверка. На третий год открылась новая гимназия, и он поступил прямо в третий класс, туда конкурса не было. Правда, в первый день, рассказывал он, был экзамен: диктовка по французскому. Он не знал о существовании такого языка, и писал все на слух русскими буквами. Получил первую в жизни единицу.

Тогда же, учась в гимназии, он много занимался игрой на скрипке. Думаю, что впоследствие это сильно помогло ему выжить. А занятия его имели интересное продолжение: в 20-е годы, уже в Ленинграде, он стал брать частные уроки у ближайшего ассистента профессора Ауэра, того самого, который воспитал всех скрипичных вундеркиндов начала века. Сам Ауэр в 1918 году уехал в Америку. Спустя какое-то время этого ассистента вызвали в Москву, предложили поехать в Америку и уговорить Ауэра вернуться, как это было с Горьким и другими. Однако, как сам он рассказал Изольду, когда все уже было оформлено его вызвал Луначарский и сказал, чтобы он ехал, Ауэра не уговаривал, а сам остался там. На этом уроки скрипки закончились.

После революции, как только появились красные, он вступил в комсомол. Был одним из первых комсомольцев на Украине, из первого призыва. Есть газетная вырезка, что он был избран в горком комсомола. Потом был вычищен из этого комсомола во время одной из чисток, как классово-чуждый, в связи с состоятельностью родителей. Стал добиваться восстановления; не добившись на Украине, поехал искать правды в Москве. И там он попал на прием к Троцкому. Вроде бы Троцкий (или кто-то из его помощников) отнесся к нему благосклонно, и на его деле появилась надпись "Восстановить", или что-то в этом роде. Тогда ведь никто не знал, что такая резолюция Льва Давидовича была смертным приговором, хотя и с отсрочкой исполнения.

ПодписьТроцкого


Но и без этого жизнь его в 20-30-е годы была непростая. Дошла история об одном из его тюремных заключений. Это явно был еще ранний период, потому что в то время не сразу расстреливали, и кроме того, принимали передачи. Ему было предъявлено обвинение в том, что он скрыл свое прошлое и был офицером царской армии. Причем сказали, каким именно и в каком чине. Ему повезло: это был чин казачьих войск, а он-то знал, что среди казаков евреев не было. Так что ему ничего не оставалось, как спустить штаны и предъявить свое алиби. Но дальше ничего не происходило. Он требовал очной ставки, ее не давали. Он объявил голодовку. Сначала смертельную голодовку – это без воды. Но через несколько дней понял, что решение вопроса – дело долгое, столько времени ему не выжить. Вернулся в камеру и стал готовиться к следующей. Следующая голодовка была не смертельная, а простая, только без еды. В порядке подготовки взял с собой пачку папирос, набил мундштуки сахарным песком. Пропитал шоколадом носовой платок. Ну и так далее. Продержался месяц, после чего был выпущен.
Через какое-то время его брат случайно пересекся с его следователем и узнал, что это был донос человека, который был приговорен к расстрелу. После этого он написал доносы по всем фамилиям, которые мог вспомнить. Дальше он был расстрелян, так что очная ставка была затруднительна.

С такой биографией уцелеть было нелегко, даже и без резолюции Троцкого. А уж с ней...
Если какой-нибудь историк попробует выяснить судьбы людей, на чьих делах Лев Давидович оставил такой автограф, сомневаюсь, что выжил один из десяти.

Изольд уцелел, потому что он сделал две поразительные вещи. В двадцатые годы он что-то писал, немного публиковался; и он сумел сменить в паспорте свою фамилию на литературный псевдоним. Это его отдалило на шаг от края; но мы-то прекрасно помним, что в любой серьезной анкете надо было указывать и все прошлые фамилии. И вот второе его решение было удивительным: он больше никогда не работал ни в одном государственном учреждении. Всю жизнь он пробавлялся случайными заработками. Одним из его приятелей был А. Черненко, впоследствие - главный редактор журнала "Нева" в Ленинграде. Его стараниями Изольд подрабатывал литературным негром, сочиняя рецензии и т.п. Естественно, без подписи. А еще он вел какие-то кружки, водил экскурсии, придумывал головоломки... Думаю, что и скрипка его выручала. Последние годы он много играл для души: в симфоническом оркестре, в нескольких квартетах, ничего за это не получая.

Последнюю зиму он провел в онкологии на Песочной, и шутил по этому поводу: "Теперь я знаю, где раки зимуют." Он умер весной 1970 года, рядом с ним были чудесные люди - его жена и сын. Не знаю, был ли Изольд склонен к рефлексии, но, думая о судьбе своего поколения, он вполне мог считать себя счастливчиком.

Но можно ли назвать счастливчиком умного, талантливого, невероятно обаятельного человека, прожившего 40 лет в нищете, а бОльшую часть этого времени - еще и в страхе, - если главное везение состояло в том, что Софья Власьевна с косой его не догнала ?
Tags: Семейное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments